Ru | Eng
RSS Вконтакте Twitter Facebook Youtube
На главную belta.by

29.09.2016 11:00 - 14:30

Особенности мониторинга радиационной обстановки в районе Белорусской АЭС

Мария Герменчук

Начальник Республиканского центра по гидрометеорологии, контролю радиоактивного загрязнения и мониторингу окружающей среды

Строительство Белорусской атомной электростанции требует обеспечения надежной системы мониторинга радиационной обстановки. Кто и как будет мониторить радиационную обстановку в районе АЭС? Какой международный опыт в этом вопросе может использовать Беларусь? Насколько безопасными будут продукты питания, выращиваемые вблизи АЭС? Могут ли погодные условия каким-либо образом повлиять на работу атомной станции? Об этом и многом другом расскажет Мария Герменчук.


Вопросы можно задавать заранее или непосредственно во время проведения конференци. Ответы будут публиковаться 29 сентября после 11.00 по мере готовности.

Особенности мониторинга радиационной обстановки в районе Белорусской АЭС
Анастасия, Минск:

Как будут мониторить обстановку в районе Белорусской АЭС? Насколько оперативно будет работать система мониторинга?

Мария Герменчук:

Разумеется, обеспечение радиационной безопасности всегда требует независимой системы контроля радиационной обстановки в зоне размещения любой станции. В соответствии с нашим законодательством радиационный контроль и радиационный мониторинг проводятся в зоне наблюдения АЭС. Для Белорусской АЭС радиус зоны наблюдения составляет 12,9 км. На практике, руководствуясь чернобыльским опытом, мы ведем наблюдения в зоне более 30 км и при этом еще контролируем радиационную обстановку в зоне более 100 км.

Почему такие зоны вводятся? Опять же из-за чернобыльского опыта. Первоначально чернобыльская зона, на которой велись наблюдения, была определена в 30 км. Так сложилось исторически и было закреплено во всех нормативных документах. Опыт подсказал, что 30 км - недостаточно, на самом деле нужно наблюдать на больших расстояниях.

Сейчас мы создаем автоматизированную систему контроля радиационной обстановки (АСКРО) в зоне размещения БелАЭС. У нас есть три уже действующих автоматизированных пункта измерения мощности дозы гамма-излучения в зоне 12,9 км. Еще 7 постов мы разместили за пределами этой зоны на расстоянии 30 км и более от АЭС.

Опыт Чернобыля показал необходимость создания автоматизированных систем контроля радиационной обстановки в зоне четырех атомных станций, расположенных на территории сопредельных государств на расстоянии менее 100 км от нашей границы. Такие системы были созданы в зонах влияния Игналинской, Чернобыльской, Ровенской и Смоленской АЭС.

Поэтому действительно эта система многоуровневая, многофункциональная, и мы используем здесь международный опыт. Например, в зоне действия бывшей Игналинской атомной станции в 1995 году одна из немецких фирм при поддержке Евросоюза создала автоматизированную систему контроля радиационной обстановки. Опыт был успешно применен у нас в Беларуси уже с использованием белорусского оборудования для Чернобыльской атомной станции, для Смоленской и Ровенской АЭС.

Кроме того, на 45 метеостанциях и постах нашей страны проводятся ежедневные измерения мощности дозы гамма-излучения в ручном режиме, информация ежедневно поступает на сайт Гидромета.

АСКРО, которую мы сейчас создаем в зоне БелАЭС, аккумулировала лучшие образцы техники, которую мы успели создать за эти годы, и весь международный опыт, используемый для контроля радиационной обстановки в зоне атомных станций не только у нас, но и по всей Европе. Кроме того, мы апробировали эти подходы на тех АСКРО, которые у нас уже существуют. Информация об уровнях мощности дозы гамма-излучения передается в Европейский центр сбора информации о радиационной обстановке в установленных форматах.

Измерения мощности дозы гамма-излучения мы обычно проводим раз в 10 минут - это оптимальный вариант. При необходимости при возникновении нештатной ситуации система сама может перейти на измерения периодичностью в 1 минуту. Время доставки информации о мощности дозы от пункта измерения до Минска составляет от 5-7 до 20 минут.

Юрий Живицкий, Столбцы:

В системе мониторинга используются наши собственные или зарубежные разработки?

Мария Герменчук:

При формировании той системы контроля радиационной обстановки, которую мы создали по всей стране, и в зоне четырех соседних атомных станций, и в зоне строительства БелАЭС, используется как международный опыт, так и наши национальные разработки. За постчернобыльский период в нашей стране была создана целая система: сильные научные коллективы и очень мощное производство по созданию дозиметрической аппаратуры - знаменитое белорусское предприятие "Атомтех". Оборудование этого предприятия не только используется в Беларуси, но и поставляется в страны Азии: "Атомтех" занимает до 20% японского рынка дозиметрического оборудования. Мы можем с уверенностью сказать, что оборудование, которое производится и используется у нас, соответствует мировым требованиям.


Но одного оборудования недостаточно, нужно еще иметь системы сбора, передачи, предоставления информации. БГУ в лице Института прикладных физических проблем имени А. Н. Севченко имеет большой опыт и хорошие результаты по созданию комплексных автоматизированных систем. Такие АСКРО уже опробованы на территории Беларуси. Оборудование для них производит "Атомтех", программное обеспечение - Институт прикладных физических проблем имени А.Н. Севченко. Сейчас заканчиваются работы по аккредитации этой системы в рамках требований международной системы подтверждения качества ИСО/МЭК. Поэтому, я думаю, в результате получится удачный симбиоз европейских требований и наших научных разработок.

Помимо "Атомтеха" и БГУ, свой вклад в создание автоматизированных систем внесли специалисты Гидромета. Важной особенностью АСКРО является то, что в ней учтен чернобыльский опыт и она адаптирована под наши особенности. Например, нижний предел чувствительности оборудования составляет от 5-7 мкР/ч, в то время как в других странах оборудование в зонах действия атомных станций имеет чувствительность от 10 мкР/ч. Почему так важны низкие пределы чувствительности? Потому что они сравнимы с тем естественным, доаварийным фоном, который у нас существовал, и кроме того, мы сразу же видим прибавления к тому фону, который сложился за последние десятилетия.

Вся эта система полностью соответствует требованиям и рекомендациям МАГАТЭ. Из импортных разработок мы используем метеорологические датчики от лучшего мирового производителя. Все остальное оборудование белорусского производства.


Сергей, Несвиж:

Предусматривает ли система АСКРО, что любой человек при желании сможет в любое время из любой точки земного шара зайти на специальный сайт и выяснить уровень радиации в районе атомной станции?

Мария Герменчук:

Обязательно. Информация из АСКРО имеет своего потребителя. С одной стороны, она будет поступать в Министерство по чрезвычайным ситуациям, дирекцию атомной станции, Гидромет, локальные и региональные центры реагирования. Но очень важно, что эта информация, как и информация, которую мы получаем на других автоматизированных системах в зоне четырех атомных электростанций (Чернобыльской, Игналинской, Смоленской, Ровенской), будет доступна в интернете.


Почему это так важно для нас? Это один из элементов радиологической культуры общества, когда достоверная информация, характеризующая реальную ситуацию, становится доступной для любого пользователя независимо от его местонахождения, уровня образования и других факторов. Не нужно будет узнавать номер телефона, звонить и выяснять, как было раньше. Когда для людей просмотр радиологической информации через интернет становится обычным делом, доверие к ней возрастает. Люди понимают, что здесь нет субъективного элемента, только факты - что есть, то есть. Эта информация доступна, объективна, ей может свободно пользоваться каждый человек - неважно, юридическое или физическое лицо. Человек, который интересуется радиационной обстановкой на территории Островецкого района, будет думать, как же получить независимую информацию. Гидромет в этом случае независимая организация: она не зависит от атомной станции никаким образом. Наша основная задача - проконтролировать деятельность станции, чтобы понимать, как она действует на окружающую среду. И, конечно, мы готовы этой информацией поделиться со всеми желающими.

Периодичность обновления информации на сайте будет зависеть от ситуации. В штатном режиме измерения будут проводиться как обычно - раз в 10 минут. Естественно, надо прибавить 20 минут для доставки информации из точки измерения, то есть в сумме выходит полчаса.

Информация будет преобразована и представлена в виде карты. На этой карте будут обозначены точки, где проводятся измерения. Рядом с этим населенным пунктом будет появляться цифра, которая характеризует мощность дозы гамма-излучения. И соответствующим образом в цветовом коде мы еще будем обозначать "больше", "меньше", "хорошо", "плохо".

Пока мы планируем размещение этой информации на сайте Гидромета rad.org.by. Возможно, будут еще ссылки на другие сайты. Сейчас система радиационного контроля работает в тестовом режиме, мы должны проверить, нет ли сбоев, как работает программное обеспечение.

Екатерина Ковалева, Витебск:

Как Запад относится к нашей системе мониторинга?

Мария Герменчук:

Наша система радиационного мониторинга имеет высокую оценку зарубежных коллег и в Европе, и на Востоке. Наши японские, монгольские, южнокорейские коллеги относятся к нашей работе с большим интересом и уважением. Нам удалось создать действующую, эффективную систему контроля радиационной обстановки, автоматизировать ее. К тому же эта система имеет два больших преимущества: мы используем высокотехнологичную аппаратуру - хорошие дозиметрические и метеорологические датчики, кроме этого, наша система организована таким образом, что мы используем предыдущие наработки.


АСКРО в зоне БелАЭС впишется в общую систему контроля радиационной обстановки. Силы и средства мы используем оптимальным образом, не создавая дублирующих систем.

Наши ведущие специалисты, которые работают в данной области, являются экспертами МАГАТЭ, поэтому сразу же непосредственно внедряют все рекомендации МАГАТЭ на практике. С нами с удовольствием работает программа ТАСИС: рекомендации, которые сформированы на базе мониторинга в нашей стране, используются в Азербайджане, Грузии, Молдове.

Если говорить о взаимодействии с Литвой, то у нас большая эффективная программа совместного мониторинга озера Дрисвяты, атмосферного воздуха, почвы. В течение десятилетий совместной работы мы оцениваем влияние Игналинской АЭС на окружающую среду - это пример эффективности нашей системы радиационного мониторинга, так как мы никогда не получали претензий от литовской стороны, наоборот, они подтверждают высокий уровень нашего научно-технического сотрудничества.

Все наши лаборатории аккредитованы в Национальной системе аккредитации Республики Беларусь на соответствие требованиям СТБ ИСО/МЭК 17025. Это нам очень дорого стоит: постоянное обновление оборудования, постоянное обучение персонала, проведение межлабораторных сличений, интеркалибровок и т. д. Очень много требований предъявляется к нашим лабораториям, но, тем не менее, мы поддерживаем этот высокий уровень, и он соответствует европейским стандартам.

Анна, Пинск:

Атомная станция - очень важный объект. Какие особенности контроля радиационной обстановки в зоне таких объектов вы могли бы выделить?

Мария Герменчук:

Чернобыльский опыт показывает, что очень важно в зоне атомной станции вести постоянный мониторинг загрязнения атмосферного воздуха, почвы, воды, продуктов питания радиоактивным йодом. Мы помним, что основные радиологические последствия для здоровья населения связаны в нашей стране именно с выбросом в окружающую среду радиоактивного йода. Система АСКРО в районе размещения БелАЭС оснащена спектрометрическими датчиками, работающими в режиме онлайн и позволяющими идентифицировать продукты деления радиоактивных веществ в атмосфере в случае аварийной ситуации. Это самая важная особенность контроля радиационной обстановки в зоне атомной станции.


Другой важной особенностью является тщательный контроль за состоянием поверхностных вод. Литовские коллеги обеспокоены состоянием вод реки Вилии, и это вынуждает нас снова и снова оценивать, насколько возможно воздействие на поверхностные воды атомной электростанции, работающей в штатном режиме и в аварийной ситуации. Те системы защиты, которые предусмотрены на АЭС, делают риск минимальным. Литовские специалисты пытаются оценить ситуацию исходя из самого неблагоприятного сценария, при этом не учитывая, что его вероятность очень низка. На самом деле система безопасности, которая реализуется в рамках этого проекта, достаточно гибка, достаточно сильна, чтобы предотвратить возможные риски.


Андрей Викторович, Брест:

Какие дополнительные ресурсы нужны для создания и эксплуатации системы контроля радиационной обстановки в зоне БелАЭС?

Мария Герменчук:

Мы в Гидромете используем весь потенциал, который наработан во время чернобыльского и постчернобыльского периода. Из дополнительных мероприятий необходимы постоянное обновление приборной базы (например, создание резерва датчиков для замены тех, которые выходят из строя), поддержание системы контроля качества, что требует значительных финансовых ресурсов, но эти затраты себя оправдывают. Также необходимо постоянное обучение персонала. Мы проводим тренинги, активно взаимодействуем с БГУ в области подготовки специалистов по радиационной безопасности. Мы очень внимательно относимся к их обучению, к стажировкам, всегда готовы их принимать в Гидромете, чтобы они проходили практику, писали курсовые, дипломные работы.


Постоянно нужно модернизировать вычислительное оборудование, потому что срок его жизни три - максимум пять лет, потом надо его менять, устанавливать новое программное обеспечение и т. д. Поэтому очень востребованы специалисты в области ИТ-технологий.

Что касается лабораторий, то дополнительных больших лабораторий мы строить точно не будем, а передвижные лаборатории нужны. У нас в Гидромете есть две передвижные лаборатории, но мы должны обновлять оборудование, модернизировать его. В принципе, в стране достаточно лабораторий, чтобы обеспечить те потребности, которые возникают при строительстве АЭС. Если понадобятся дополнительные лаборатории, то мы их построим, но пока мы справляемся теми силами, которые у нас есть.

Корр. БЕЛТА, Минск:

Беларусь принимала участие в проекте технического сотрудничества МАГАТЭ "Модернизация и расширение сети атмосферного радиационного мониторинга". Какой реальный эффект мы получили от этой программы?

Мария Герменчук:

Во-первых, это новое оборудование, например специализированные установки для отбора проб атмосферного воздуха и высокоточные гамма-спектрометры. Для радиационного мониторинга важна экономическая эффективность - оптимальное использование ресурсов для достижения целей. Поэтому для модернизации и расширения сети атмосферного радиационного мониторинга мы закупали то оборудование, которое эффективно и удобно в эксплуатации: небольшой расход электроэнергии, доступные и недорогие расходные материалы.


Как правило, мы размещаем оборудование для радиационного мониторинга на метеостанциях, что позволяет оптимизировать ресурсы. Кроме того, это очень удобно, потому что данные радиационного мониторинга совмещаются с данными метеорологического и гидрологического мониторинга.

Во-вторых, это обучение наших сотрудников. Им нужно находиться в постоянном тонусе, разбираться в современных разработках, потому что то, чему они научились 10-15 лет назад, уже неактуально. Требования к специалистам меняются постоянно, поэтому очень важно, что МАГАТЭ через такие проекты берет на себя важную функцию поддержания национальных служб радиационного мониторинга на волне того, что сейчас происходит в мире. Это имеет особое значение, когда речь идет о строительстве атомной станции, потому что все данные, которые мы будем получать, должны быть абсолютно достоверными.

Михаил, Минск:

Проверяется ли каким-либо образом состояние окружающей среды (водные ресурсы, почва, атмосфера) в Островецком регионе уже сейчас, до ввода станции? Влияет ли строительство станции сейчас на окружающую среду?

Мария Герменчук:

Сейчас изучается радиационно-экологическое состояние объектов окружающей среды до запуска атомной станции, то есть пока еще атомная станция не стала ядерным объектом как таковым, пока там еще не началась выработка электроэнергии с использованием ядерного топлива. Сейчас радиационный мониторинг оценивает так называемое фоновое состояние - то, с чем мы потом будем сравнивать радиационную остановку, когда станция заработает.


Что касается воздействия на окружающую среду, то мы его тоже оцениваем. Это и гидрохимические показатели поверхностных водных объектов, и гидробиологические показатели, и загрязнение почвы тяжелыми металлами и другими техногенными загрязнителями. Чтобы оценить влияние БелАЭС на микроклимат, будут проводиться наблюдения за температурой и влажностью воздуха, определяться точки росы и другие метеорологические параметры. Когда начнет работать атомная электростанция, мы будем видеть, насколько изменятся эти микроклиматические параметры.

Исследования делаются по комплексной программе "Мониторинг окружающей среды в зоне строительства Белорусской АЭС", где определены для каждого вида наблюдения свои сроки. Гидрохимия и гидробиология каждый день не делаются - в этом нет смысла. Атмосферный воздух мы измеряем с большей периодичностью, микроклиматические исследования ведутся еще с большей частотой.

Анна, Гродно:

Многих интересует, насколько безопасными будут продукты питания, выращиваемые в зоне БелАЭС. Как вы можете это прокомментировать? Будут ли их специально проверять после запуска АЭС?

Мария Герменчук:

Сейчас продукты питания, их так называемое фоновое состояние, проверены. Проверку прошли картофель, листовые овощи, молоко, мясо - все эти данные есть.

Когда начнет работать БелАЭС, то Минсельхозпрод будет контролировать (у них для этого есть специальные лаборатории) качество продуктов питания в месте расположения АЭС. К этому, скорее всего, еще присоединится Институт радиологии НАН Беларуси. В том, что такой контроль будет обязательно, можно не сомневаться. Это один из элементов обеспечения системы радиационной безопасности.

При штатной работе АЭС продукты питания будут безопасны, это без сомнения. Потому что специально проводились расчеты и исследования, чтобы понимать, как работа станции может повлиять на загрязнение продуктов питания и повлияет ли вообще. Я думаю, что система радиационного контроля питания будет полностью закрывать эти вопросы.

Надежда Рохлина, Новополоцк:

Как планируется информировать общественность о состоянии окружающей среды в районе наблюдения АЭС?

Мария Герменчук:

Если правильно информировать общественность о состоянии окружающей среды, давать полную информацию, то здравый смысл позволит общественности делать правильные выводы.


Информировать общественность планируется любым способом: через СМИ, информационные табло, через работу со школьниками и студентами, врачами и педагогами. Потому что именно врач и педагог, особенно в сельской местности, его слово, авторитет имеют очень большое значение. Школьники, студенты - люди, которые имеют доступ к тем электронным СМИ, которые сейчас наиболее активно используются в распространении информации. Недавние исследования говорят о том, что в Беларуси практически 98% жителей имеет доступ к электронным средствам информации.

Поэтому, когда мы выделяем такие информационные группы и работаем с ними, мы понимаем, что предоставляем эту информацию не только студенту, школьнику, но он еще доведет это и до сведения родителей, бабушек, дедушек.

Ольга, Гродно:

Могут ли погодные условия каким-либо образом повлиять на работу Белорусской АЭС?

Мария Герменчук:

Погодные условия - нет. Климатические условия - тоже нет на саму работу станции. Но я понимаю, откуда, что называется, этот вопрос возникает. Когда подбирали место для строительства АЭС, проанализировали большое количество площадок, в том числе на наличие так называемых запрещающих факторов. Запрещающие факторы - это катастрофические наводнения, сильные ураганные ветры, большие снегопады, высокие и низкие температуры.

Что касается Островецкого района, то все эти факторы были проанализированы, и я хочу сказать, что ни один из них не был лимитирующим при выборе площадки. Многолетние наблюдения за гидрологическим режимом, температурой, скоростью ветра, высотой снежного покрова - все это было проанализировано. Мы даже просчитывали так называемый фактор метеорологической уязвимости, когда не просто средние многолетние данные оценивались, а брались максимальные, самые неблагоприятные ситуации, которые вообще могут быть. И действительно в данном регионе с этой точки зрения ограничений для строительства АЭС не существует.

Но, тем не менее, мы организовали и проводим как метеорологический, так и гидрологический мониторинг в районе строительства БелАЭС.

Что касается гидрологического мониторинга, то мы установили в Михалишках автоматизированный гидрометеорологический пост. Там мы постоянно проводим в автоматизированном режиме измерения уровня воды и температуры, это даст нам возможность оценивать воздействие АЭС на реку Вилия с точки зрения температурного режима - то, о чем беспокоится литовская сторона. Факты таковы, что на основе результатов автоматизированного измерения у нас уже сейчас есть возможность говорить языком цифр в этой ситуации. В будущем с литовскими коллегами мы будем иметь возможность обмениваться информацией, результатами измерений.



Корр. БЕЛТА, Минск:

У границ Беларуси в соседних государствах находятся несколько АЭС (Игналинская, Смоленская, Чернобыльская, Ровенская). Влияют ли они каким-то образом на радиационную обстановку в Беларуси?

Мария Герменчук:

В зонах этих электростанций стоят автоматизированные системы контроля радиационной обстановки. Результаты многолетних наблюдений, к счастью, показывают, что Ровенская, Игналинская, Смоленская АЭС влияния не оказывают. Чернобыльская станция тоже существенного влияния на территорию Беларуси не оказывает.


В течение некоторого времени, когда происходили пожары на территории Чернобыльской пущи, мы видели изменения радиационной обстановки, в том числе на территории Беларуси, но уровни были столь незначительны, что только наша высококлассная аппаратура была в состоянии это зарегистрировать. Эти изменения в десятки тысяч раз меньше того уровня, когда необходимо принимать меры. И тем не менее, я всегда об этом говорю и подчеркиваю: наша система даже смогла зарегистрировать фукусимское загрязнение, источник которого находится на другом конце земного шара, это означает, что любые изменения в радиационной обстановке, которые могут быть вблизи границ Беларуси, мы своевременно обнаружим.

Николай, Островец:

Есть ли смысл жителю Островца или близлежащих районов приобрести дозиметр и самостоятельно пытаться следить за уровнем радиационного фона? Насколько точными будут показания дозиметров в таких случаях? И кто ручается за точность приборов Гидромета? Проверяются ли они как-то?

Мария Герменчук:

Не только я как руководитель Гидромета, но и Госстандарт, который постоянно проводит проверку нашего оборудования и очень жестко контролирует его работу, абсолютно точно ручается за точность приборов Гидромета. Я уже говорила о системе ISO 17 025 МЭК - мы аккредитованы в этой системе, все наше оборудование с определенной периодичностью проходит проверку в Госстандарте. Наше оборудование соответствует этим требованиям, и это означает, что все наши данные признаются на международном уровне без всяких ограничений и оговорок.

Стоит ли покупать дозиметр? Можно покупать и самостоятельно пытаться следить за уровнем мощности дозы гамма-излучения, но надо понимать, как это работает. Дозиметр нужно использовать для измерения мощности дозы гамма-излучения в воздухе. Дозиметром нельзя померить продукты питания, он для этого не приспособлен. Нельзя измерить воду, человека: можно поднести дозиметр к волосам, к ботинкам - может, что-то будет меняться, а может и нет. Это тоже неправильно, потому что в любом случае дозиметр измеряет то, что есть в атмосферном воздухе. Поэтому можно приобрести дозиметр, но надо тщательно соблюдать инструкцию к нему - тогда будет смысл приобретать его и что-то наблюдать.

Очень важно, что измерения надо делать в одном и том же месте, знать, как может меняться мощность дозы гамма-излучения, например, от времени суток: ночью может быть несколько меньше, чем днем, если очень чувствительный дозиметр. Зимой при наличии снега она будет меньше, летом или весной - несколько больше. Надо понимать, что мощность дозы гамма излучения - это не нечто постоянное, как длина стола. Это изменчивая величина, так как зависит от солнечного излучения и от излучения, которое идет от поверхности земли за счет радона.

Кроме того, надо понимать, что бытовые дозиметры не будут точными, вряд ли владелец понесет свой прибор в Госстандарт, чтобы заплатить там достаточно приличную сумму и знать, что прибор работает хорошо. Еще один вопрос - элементы питания, их надо менять своевременно, если батарейка старая, то дозиметр будет показывать бог знает что. Исходя из такого количества требований к дозиметру, необходимо четко понимать: да, дозиметр - это хорошо, но на уровне выявления тенденций "больше/меньше", "хуже/лучше". Конечно, если вчера было 10, а сегодня 120, надо проверить, работает ли батарейка, а может, кто-то, извините, забивал этим дозиметром гвозди или играл в футбол. Поэтому дозиметр - это хорошо, иногда успокаивает, можно в лес с ним сходить, но принимать решение на основании показаний дозиметра нельзя. Лучше обратиться в Гидромет, позвонить на нашу горячую линию.

Ольга Лемнева, Витебск:

В последнее время много говорят об изменении климата, которое затрагивает всю Землю. Может ли запуск АЭС, переход на более экологически чистую электроэнергию, замедлить или смягчить эти изменения?

Мария Герменчук:

Изменение климата - это общепризнанный факт, инструментально зафиксированное явление. Иногда говорят "потепление климата" - это принципиально неправильно, потому что повышение среднегодовых температур на планете влечет за собой также изменения в режиме осадков, общей системе циркуляции тепла в масштабах планеты. И в результате получается, что повышение среднегодовых температур - это и таяние льдов, и повышение уровня мирового океана, и нарушение теплового конвейера (речь идет об изменениях течения Гольфстрим).


Для жителей нашей страны важно следующее: изменение климата - это не только повышение среднегодовых температур, это повышение экстремальности явлений. Если наблюдаются волны повышения температуры - то это не 1-2 дня, а 3-5 дней. Если осадки - то они сильные, за день выпадает едва ли не месячная норма. Если это ветер - то усиление порывов ветра до 20-25 м/с. Такое усиление экстремальных явлений, конечно, очень существенно, и это отрицательные последствия изменений климата.

Есть и положительные - увеличение агроклиматических ресурсов, причем это оказывается наиболее значимым для Витебской области, где уменьшается период заморозков, увеличивается период вегетации. Для Беларуси очень важно то, что сокращается отопительный сезон.

Конечно, есть и другие последствия - это изменение природных зон. У нас в связи с повышением среднегодовых температур активно наблюдается перемещение ареола обитания животных и растений, которые были характерны, например, для севера Украины. Климат меняется, и они себя чувствуют здесь достаточно комфортно, где-то, может, и конкурируя с другими видами.

В Беларуси существует специальная программа по смягчению последствий изменения климата, страна присоединилась к парижским соглашениям по изменению климата, и сейчас у нас есть направления, в которых мы должны действовать. Это внедрение экологобезопасных технологий, которые в том числе предусматривают ограничение выбросов углекислого газа и парниковых газов. И здесь мы решаем сразу две задачи: действительно оздоравливаем окружающую среду за счет того, что сокращаем выбросы в атмосферный воздух, и при этом еще сокращаем выбросы парниковых газов. Это большой плюс, хотя, конечно, это стоит дорого. С другой стороны, мы способствуем внедрению принципов зеленой экономики, когда уже при строительстве новых объектов сразу же задаются высокие экологические стандарты. С запуском БелАЭС доля электрической энергии в общем энергетическом балансе будет возрастать, что тоже очень важно.


Чигирь Вероника Владимировна, Минск:

Скажите, пожалуйста, есть ли оценки состояния реки Вилейка через 30 лет? В связи с тенденцией к уменьшению количества осадков, весенних стоков, а также обмелением рек в Беларуси, нет ли угрозы, что воды станет недостаточно для всех пользователей, в том числе станции, местных жителей, других предприятий? Есть ли план на случай экстремальной засухи? Спасибо.

Мария Герменчук:

Проблем с рекой Вилия с точки зрения уровня воды нет. Сток этой реки формируется в пределах Вилейско-Минской водной системы, что позволяет компенсировать любые его колебания. Кроме того, предусмотрено резервное хранилище воды, учитывающее технологические нужды Белорусской АЭС.